?

Log in

трансфеминизм

Операции над интерсекс* детьми. Личная история №3

Journal Info

яна ситникова
Name
yanasitnikova

Операции над интерсекс* детьми. Личная история №3

Previous Entry Share Next Entry
яна ситникова
Ребёнок родилась в 1978 году с неопределёнными гениталиями. Ей поставили диагноз 46,XX Врождённая гиперплазия коры надпочечников. Были проведены четыре операции на гениталиях в возрасте 5, 6, 16 и 23 лет, в результате чего она потеряла сексуальные ощущения, получила болезненные шрамы, боль во время полового акта, несколько осложнений и психологическую травму. После нескольких обострений глубокой депрессии и лечения в психиатрических больницах, она осознала, что её проблемы связаны с травмой, полученной в результате "лечения".

В течение первых 8 лет моей жизни меня наблюдала одна врач. Затем я находилась под наблюдением разных врачей, и по меньшей мере каждые 2 года они менялись. Прежде чем мне наступило 16 лет, мои гениталии постоянно осматривали, и часто врач звал своих коллег, чтобы те тоже могли потрогать и изучить мои гениталии. В то время я ещё не осознавала, что так не должно быть.

На сегодняшний день я перенесла 4 генитальные операции, и я надеюсь, что мне не придётся проходить новые, хотя предполагалось, что уже третья будет последней. Но никто не может этого гарантировать.

Благодаря медицинским записям мне удалось обнаружить некоторые вещи, которых я не помнила раньше. Вероятно, я многое вытеснила из сознания. По-видимому, вначале не было ясно, стоит ли меня оперировать, пока я была ребёнком. Изначально первая операция намечалась на пубертатный период. Однако первые два хирургических вмешательства были произведены в пять и шесть лет. Я не знаю почему. Я до сих пор помню, как когда-то у меня были другие ощущения между ног. Более того, я могла больше чувствовать до операций. Потому что где бы они не резали, всякий раз они отрезают нервные волокна. В то время (1983-84 гг.) в их книжках был тот же самый совет, что и сегодня: оперировать как можно раньше в течение первых 24 месяцев, с тем чтобы задать основу для формирования чёткой гендерной идентичности.

Когда мне было 13 лет, я чувствовала себя очень одиноко. Я почти всегда ходила одна на обследования. Едва ли существовали люди, с которыми я бы могла поделиться своими проблемами. Я доверяла исключительно своего дневнику, как и продолжаю это делать до сих пор. У меня была только одна подруга, которая защищала меня. Она на 16 лет старше меня. Ровестницы не понимали, что тревожит меня, а я не понимала, что волнует их. Я не идентифицировала себя с другими девочками. Я в первую очередь чувствовала себя человеком, а не женщиной. Мой пол для меня вторичен.

Я росла с двумя братьями в очень религиозной семье и была средней по старшинству. Мы не обсуждали сексуальность и любовь в кругу семьи. Эти темы были под запретом, и я не могла поговорить с матерью или другими членами семьи о своих проблемах.

Когда мне было 16 лет, мне пришлось пройти третью операцию: удлинение нижней части вагины, которая была отделена от уретры во время первой операции. Хирург кратко объяснил мне технику операции, но не привёл доводов ни за, ни против, равно как и не сказал о необходимости дальнейшего лечения и осложнениях. Он не сказал, что вдобавок мне придётся расширять вагину, чтобы стать, как они говорят, "пенетрабельной". Равно как мне не сказали, что мне придётся делать это на протяжении всей своей жизни, чтобы моя вагина не сжалась. Наконец, я спросила врача, как долго мне придётся расширять вагину. Он сказал, что не знает точно. Моя гинеколог тоже не могла мне этого сказать. Поэтому я больше не задавала вопросов.

Пока я была в больнице, они предлагали мне психологическую помощь. Я плакала каждый день. Я не хотела говорить с матерью. Я чувствовала себя непонятой и очень одинокой. Я не согласилась на предложение. В то время было слишком поздно. Теперь я не хотела помощи - слишком многого уже нельзя было вернуть назад.

После третьей операции меня часто спрашивали, есть ли у меня молодой человек. Обычно я говорила нет, хотя обычно это была неправда. Это не имело для них значения до операции. На самом деле, их просто интересовало, была ли я "пенетрабельной", т.е. сработала ли их операция. Их не волновало то, что у меня не было почти никаких ощущений в области гениталий. Во время осмотра доктор дал мне совет, что мне совсем не обязательно сообщать партнёру о своих операциях. Но что я могла сказать ему, когда у меня всё болит? Для врачей главное, чтобы всё работало и хорошо выглядело. Но я везде чувствую болезненные шрамы, каждый раз когда занимаюсь сексом, и даже иногда просто при перемене погоды. И скорее всего так будет всегда.

Жизнь шла своим чередом. Пришло время поездки со школой, а мне нужно было лечить свои шрамы и конечно же расширять вагину. Я пошла к учительнице и всё ей объяснила. К счастью, она оказалась понимающей, но я не могла сказать никому больше в своём классе. Я продолжала быть одиночкой, и меня часто дразнили, вплоть до последнего класса.

Я стала учиться на электрика, и многое изменилось. Почти все вокруг меня были молодые мужчины, с которыми я ладила гораздо лучше, чем с женщинами. Наконец, меня больше не дразнили за мой рост. Теперь я просто была низкорослым человеком, и приобретала всё более своеобразный характер, будучи почти единственной женщиной в технической профессии. Я развила в себе самоуверенность и могла постоять за себя и даже дать отпор. Я стала смотреть на многое с иронией и сарказмом. Только я успешно завершила учёбу, как в моей жизни случилась следующая депрессия. Она подошла медленно и постепенно. Я заметила, как моя работоспособность упала по всем направлениям. Всё стало тёмным и мрачным. Мне было плохо как никогда раньше, и меня преследовала постоянная паника. Мой семейный врач направил меня к психиатру из-за мыслей о самоубийстве, потому что его таблетки мне не помогали. Несколько месяцев я мучилась глубокой депрессией, тревожностью и паническими атаками, каких не испытывала никогда раньше.

Депрессия прошла, а вместе с ней и страх. После нескольких месяцев я наконец могла снова работать. Я помогала родителям на ферме, пока не нашла новую работу. Я прорывалась через каждый день, и кое-как у меня получалось. Я училась снова радоваться. Однако небольшой страх сохранялся, часто только воспоминание о нём. Я искала причину своего страха. Прошло много времени, прежде чем я её нашла.

Мне только исполнилось 23, и я снова нашла себя в работе, и снова моя личная жизнь пошла наперекосяк. Муж моей лучшей подруг внезапно умер. Я приложила все усилия, чтобы помочь ей. В то же время я работала и посещала курс для инструкторов. Я совершенно забыла о себе. Этим летом пришлось делать очередную операцию, потому что я по незнанию перестала расширять свою вагину. В какой-то момент, когда всё было и без того плохо, у меня порвалась кожа вагины, пока я занималась сексом с мужчиной. Только теперь я узнала от своей врача, что у меня вовсе не было вагины при рождении. Я не могла поверить в это! Столько лет я знала только половину всей правды! Так что мне пришлось ложиться в больницу ещё на пару дней, и я чувствовала, что снова теряю контроль над происходящим, но я отбросила это чувство и продолжила как-то функционировать.

Потихоньку я начала осознавать связь между моими психологическими проблемами и правматизирующим лечением, которому я подверглась как интерсекс* человек. Я читала об этом, но всё ещё не могла связать это с собственным опытом. Мне казалось, что это относится к другим людям, но никак не ко мне, я выше всего этого.

Даже когда я позже держала в руках свои медицинские записи и знала информацию из интернета, я не могла установить связь между моей личной историей и тем, что я читала. Пришлось снова ложиться в психиатрическую больницу, где я боролась с лекарственной зависимостью. У меня было много времени для размышлений, больше 10 недель, и я постепенно соединила в голове части своей жизни.

Даже теперь, спустя год после прекращения приёма лекарств и последнего посещения больницы, мне всё ещё приходится принимать психофармацевтические препараты и проходить психотерапию. Я стараюсь быть насколько возможно открытой, но я чувствую боль всякий раз, когда мне приходится вспоминать о своём прошлом. Потому что я всегда твёрдо верила, что всё это со мной делали ради моего блага. От меня ничего целенаправленно не скрывали. И несмотря на это, мир рухнул, когда я узнала правду. Осталась лишь куча мусора, с которой мне придётся разобраться рано или поздно.

Перевод из "Intersex Genital Mutilations. Human Rights Violations Of Children With Variations Of Sex Anatomy", стр.36-38
Powered by LiveJournal.com